Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Бойцы ВС РФ рассказали о захвате трофейного оружия НАТО при освобождении Горналя
Мир
Песков отметил невозможность РФ не отреагировать на возрождение нацизма на Украине
Общество
В ХМАО задержали трех готовивших покушение на участника СВО украинских агентов
Армия
Операторы Южной группировки войск уничтожили пикап и квадроцикл ВСУ в ДНР
Наука и техника
Россия сможет оказаться первой на Северном полюсе Луны
Экономика
В Роскомнадзоре прокомментировали варианты регулирования компьютерных игр
Общество
Около 30 студентов-медиков в Петербурге привлечены к допросу по делу о взятках
Армия
Системы ПВО за ночь сбили 34 дрона ВСУ над регионами России
Мир
Небензя отметил важность заслуг папы римского Франциска для России и мира
Происшествия
Пассажирский самолет совершил экстренную посадку в аэропорту Внуково
Мир
В МИД РФ заявили об отсутствии настроя Киева на прекращение огня
Мир
Ким Чен Ын посетил коллектив строителей нового эсминца «Чвэ Хён»
Политика
Матвиенко назвала запрет символов победы отказом ФРГ от признания итогов ВОВ
Мир
Мишустин назвал строительство моста между РФ и КНДР знаковым этапом для сотрудничества
Армия
В Днепровской флотилии появились подразделения БПЛА
Мир
Трамп заявил о намерении добиться свободного прохода через Суэцкий канал
Общество
Синоптик спрогнозировал сильные дожди в Москве 1 мая

«Чук и Гек» отправились в ГУЛАГ

В Александринском театре заглянули в трагическое подсознание советской сказки
0
«Чук и Гек» отправились в ГУЛАГ
Фото: Анастасия Брюханова/ Новая сцена
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Аркадий Гайдар написал светлую детскую сказку — рассказ «Чук и Гек» в 1939 году. Позади пик сталинских репрессий, впереди — война. Режиссер-документалист Михаил Патласов, поставив хрестоматийный текст на Новой сцене Александринского театра, обратился к историческим реалиям и увидел страшные глубины за его безоблачным фасадом.

По образованию Патласов кинорежиссер, и в основе его постановки — параллельный монтаж. Здесь сочетаются два плана: «гайдаровский» и документальный. На длинном столе — очаровательный бутафорский пейзаж: башенки Кремля, заснеженные горы, остроконечные ели и крошечный поезд, как со старой советской открытки (художники — Александр Мохов и Мария Лукка). Петр Семак, обращаясь в видеокамеру, с ласковой родительской интонацией читает от лица Гайдара «Чука и Гека».

Периодически в рассказ вторгаются документальные свидетельства о доносах, обысках, арестах... Экранные титры указывают на источники: имена, фамилии, даты. Драматурги Андрей Совлачков и Алина Шклярская задействовали богатый документальный материал: здесь фигурируют воспоминания Хавы Волович и Тамары Петкевич, Георгия Жженова и Вацлава Дворжецкого.

Сценография минималистична: кроме стола с железной дорогой имеется конструкция в глубине сцены, напоминающая лагерную вышку. Благодаря точной операторской работе и лаконичному «видеохудожеству» спектакль производит впечатление зрелища современного, технологичного и стильного. И всё же сила его совсем не в «формализме», а в искренности актерского существования, которая возникает, когда артист остается перед камерой один на один.

В спектакле заняты 10 актеров, и каждый из них ведет свою тему. Молодые артисты, перейдя из «сказочного» плана в документальный, изъясняются от имени тех, кто был травмирован репрессиями в детстве и юности.

Дарья Степанова, играющая мать мальчиков, переходит к обобщенному образу матери и преданной жены. «Гайдаровский» и документальный планы звучат в контрапункте.

Если мать Чука и Гека надеется на скорую встречу с мужем, приславшим письмо, в котором он зовет семью «в гости», то Алексей Фролов, выступающий как муж в другой реальности, отвечает: «Ты пишешь о свидании: брось эту мысль. Человеку, не бывшему в таких условиях, знакомство с ними будет равносильно убийству».

В общей композиции выделяется образ, созданный актрисой Ольгой Белинской на основе мемуаров Агнессы Мироновой-Король — супруги крупного чиновника, арестованного в 1939 году. Эта женщина в отличие от других персонажей не вызывает симпатии. Кажется, все ее интересы сводятся к стремлению комфортнее и выгоднее обустроиться, будь она в статусе подруги «большого человека» или — впоследствии — заключенной ГУЛАГа.

Но доля этого персонажа не менее горька. Во время рассказа о гибели своего нерожденного ребенка актриса достигает трагического напряжения, леденящего душу эффекта, нисколько не побуждая зрителей к сочувствию, но обозначая внутренние движения Агнессы Ивановны с «прокурорской» рациональностью.

К финалу спектакля действие, кажется, катится со всех катушек: там, где у Гайдара — воссоединение семьи и празднование Нового года, у Патласова — рассказ о зверствах урок, воплощенный на сцене как dance macabre, гротескный хоровод с уродливыми масками.

Но завершается спектакль всё же открытой вопросительной интонацией, далекой от обличения. Каждый из артистов обращается к зрителям от своего лица: один делится жизненным наблюдением по теме постановки, другой обращается к истории своей семьи, где смешались жертвы и палачи. «Могла бы я стать охранницей в ГУЛАГе? Я не знаю», — растерянно говорит одна из актрис. И это честное признание — лучшее доказательство, что ошибки прошлого надо помнить.


Читайте также
Прямой эфир