Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Наука и техника
«Роскосмос» и Курчатовский институт подписали соглашение о сотрудничестве
Мир
«Рожденный в 2154 году» американец потребовал от властей пособие по безработице
Мир
Трамп объяснил приостановку действия пошлин для 75 стран беспокойством граждан
Общество
Генпрокуратура РФ признала нежелательной деятельность Hope Harbor Society
Мир
Турция заявила о невмешательстве в переговоры России и США
Общество
Дело о превышении полномочий возбудили против замначальника ГАИ Псковской области
Мир
СМИ допустили вмешательство ЕС в выборы президента в Польше
Армия
Бойцы Росгвардии уничтожили Bradley и М113 ВСУ в Сумской области
Армия
Минобороны показало кадры уничтожения дронами техники ВСУ в курском приграничье
Наука и техника
Российские ученые создали новый метод для понимания решений ИИ
Происшествия
Семь человек пострадали в результате ДТП в Свердловской области
Мир
В Японии автомобиль врезался в здание больницы
Общество
Осужденный экс-владелец банка «Югра» стал подозреваемым по новому делу
Мир
Украинский пленный рассказал о принуждении 18-летних к подписанию контрактов с ВСУ
Общество
Подпольную нарколабораторию ликвидировали в Санкт-Петербурге
Мир
Делегация РФ прибыла к месту переговоров с США в Стамбуле
Происшествия
Мужчина ворвался в школу в Челябинской области

Повергнуть без сражения

Востоковед Леонид Цуканов — о том, как китайская дипломатия укрепляет позиции на Ближнем Востоке и причем тут Сунь-цзы и Трамп
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В Пекине завершилась расширенная межпалестинская встреча, на которой присутствовали высокопоставленные представители 14 фракций, включая ФАТХ и ХАМАС. Трехдневный диалог увенчался подписанием «Декларации единства», направленной на преодоление раскола между группировками.

Несмотря на то что встреча в большей степени носила символический характер и была призвана продемонстрировать готовность всех палестинских фракций сообща работать над урегулированием кризиса в секторе Газа, ее результат несколько удивил скептиков. Впервые за долгое время палестинцы продемонстрировали единство.

Предыдущие многочисленные попытки «собирания фракций» (как до событий 7 октября 2023 года, так и после) имели куда более скромный результат. Переговорный процесс регулярно спотыкался о различные условности — будь то недовольство кандидатурой нового премьера Палестинской автономии или несовпадение в понимании путей возрождения Организации освобождения Палестины.

При этом встреча в Пекине носила во многом «суммирующий» характер: участники процесса фактически собрали воедино первичные договоренности, достигнутые в Москве в марте этого года, и адаптировали их под текущую ситуацию в регионе. Однако поскольку стратегическое видение России и КНР во многом совпадает, подобный переход эстафеты был воспринят РФ скорее положительно.

Интересно, что историческое сближение палестинских фракций происходит на фоне поездки израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху в США, где тот должен будет в том числе выступить перед конгрессом по ситуации в секторе Газа. Перед Нетаньяху стоит довольно непростая задача: не только удержать на плаву израильско-американское стратегическое партнерство, но и добиться более широкой поддержки интересов своей страны в продолжающемся конфликте.

Спешка, которую демонстрирует Нетаньяху в вопросах по Газе, вполне оправданна. Еще в середине июля президент Джо Байден заявил о согласовании основных контуров соглашения о долгосрочном прекращении огня в секторе Газа, а арабские посредники сумели уговорить ХАМАС принять все выдвинутые условия. Тем не менее достичь быстрого и качественного прорыва в переговорах не удалось, а с выходом Байдена из президентской гонки сделка и вовсе оказалась в подвешенном состоянии. Памятуя о печальном опыте иранской «ядерной сделки», участники процесса вполне могут потребовать от Вашингтона дополнительных гарантий соблюдения достигнутых договоренностей. Особенно это справедливо для палестинских фракций, которые находятся в наиболее уязвимом положении.

Впрочем, ждать абсолютного краха урегулирования тоже не стоит. В случае провала запущенного США мирного плана по Газе Пекин будет готов предложить разработанную совместно с Москвой дорожную карту, где центральное место занимает идея создания двух сосуществующих государств — палестинского и израильского.

Такой вариант, однако, сильно расходится со взглядами премьера Нетаньяху, который раз за разом отвергает саму идею палестинской государственности и заинтересован в сохранении разобщенности ключевых фракций. При этом рост включенности Китая видится для Израиля опасным еще и потому, что Пекин не только будет препятствовать торпедированию переговорного процесса, но и попробует склонить на свою сторону других медиаторов из числа арабских партнеров. Тем более что предложение Пекина созвать совместно с Лигой арабских государств мирную конференцию по Газе, озвученное еще в январе, по-прежнему в силе.

Отыграть такое перераспределение сил назад, задействовав ресурсы США, вряд ли выйдет — Вашингтон занят решением вопросов собственной внутренней политики и предпочтет сохранить хотя бы общие контуры переговоров.

Впрочем, интересы Китая не ограничиваются одним лишь палестино-израильским урегулированием. Они охватывают весь Ближний Восток — второй по значимости для Пекина регион после Азиатско-Тихоокеанского. Основой для внешнеполитической деятельности КНР стала выдвинутая в 2013 году экономическая концепция «Пояса и пути», которая с годами приобрела выраженную философскую составляющую и определила нынешнюю модель поведения Китая. Пекин использует экономические рычаги для продвижения политических интересов и политические — но уже для закрепления экономических завоеваний. И посредническая помощь, как правило, идет рука об руку с обещанием щедрых инвестиций и модернизацией инфраструктуры.

Начиная с 2013 года Пекин попеременно подключался к решению кризисных ситуаций в различных частях Ближнего Востока. Венцом китайской дипломатии до недавнего времени считалось прекращение «ближневосточной холодной войны» — посредничество при нормализации отношений между Ираном и Саудовской Аравией в марте 2023 года, однако до этого КНР также вносила лепту в заморозку конфликтов в Сирии, Ливии, Йемене и ряде других стран региона.

Подобная активность приносит Пекину хорошие дивиденды. Помимо допуска в крупные инфраструктурные проекты во всех частях региона китайские агенты, как правило, оказываются «за скобками» региональных споров. Поддерживаемые Ираном повстанцы-хуститы не препятствуют проходу китайских судов через Аденский залив и Баб-эль-Мандебский пролив; нефтегазовые компании КНР вольготно чувствуют себя в Сирии и Ираке (включая автономный Иракский Курдистан), а национальные IT-гиганты постепенно рубят окно в Персидский залив, вытесняя с рынков американцев и европейцев; участие в межливийском урегулировании сулит скорое открытие «экономических ворот» в Африку.

«Китайский интерес» отчетливо прослеживается даже в тех частях Ближнего Востока, которые традиционно считались американской зоной влияния. Доходит и до того, что Пекин постепенно замещает экономический интерес военным — тема совместного обеспечения безопасности все чаще фигурирует в переговорах с Саудовской Аравией, ОАЭ, Египтом и другими региональными союзниками Вашингтона, что вызывает у Белого дома тревогу. И здесь уже Штатам приходится переходить к обороне — например, требовать от партнеров отказа от китайских технологий в обмен на льготные поставки своих передовых решений.

Впрочем, времени на закрепление влияния у Пекина остается не так много. В начале ноября в США состоятся президентские выборы, и вероятность возвращения в Белый дом республиканской администрации продолжает расти, особенно после выхода действующего президента Джо Байдена из гонки за несколько месяцев до ее финала. Вынужденная ставка на вице-президента Камалу Харрис вызывает сомнения даже у бывалых демократов, не говоря уже об их противниках в США и в других странах. Все ждут новой встречи с Дональдом Трампом.

Его позиция по отношению к Пекину не претерпела значительных изменений со времен первого президентства, и кандидат-республиканец демонстрирует это, общаясь со СМИ. Рассказывает о планах «прижать Китай» часто и охотно. Даже с учетом того что от значительной части тезисов Трампа веет популизмом, налицо желание взять реванш на Ближнем Востоке. Тем более что при демократах Вашингтон потерял многие политические «завоевания» эпохи Трампа и утратил жесткий контроль над ключевыми союзниками, аравийскими монархиями. А те сочли это удобным поводом заявить о многополярном мире и возобновить дрейф в сторону других центров силы, в том числе Китая.

В случае возвращения Трампа в Белый дом борьба между Пекином и Вашингтоном за влияние выйдет на новый уровень: помимо уже развивающегося соперничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе, развернется новая битва за передел влияния на Ближнем Востоке. Вашингтон, вероятно, задействует все доступные ему инструменты, чтобы если и не выдавить Китай из региона, то хотя бы отбросить его к статус-кво, который сложился к концу первого президентского срока Трампа.

При этом для Пекина подобный поворот событий не станет неожиданностью. Скорее наоборот — он лежит в рамках той траектории долгосрочного развития, которую китайские власти проложили еще несколько лет назад. И в рамках нее Пекин будет стремиться в духе учения Сунь-цзы «повергнуть противника без сражения», сделав стратегию геополитического удушения неэффективной и опасной для самих Штатов. И наличие большого количества лояльных КНР игроков на Ближнем Востоке можно считать первым шагом в этом направлении.

Автор — востоковед, консультант программы «Глобальная и региональная безопасность: новые идеи для России» (ПИР-Центр)

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир